ИВАН БИЛИБИН: традиции народного искусства в пространстве русской сказки.
к 150-летию художника
к 150-летию художника
Онлайн-проект совместно с культурно-просветительскими и выставочными центрами, посвященный году единства народов россии
Иван Яковлевич Билибин является одним из ключевых создателей визуального образа русской народной сказки в книжной графике и иллюстрации. Его художественный метод, сочетающий стилизацию и глубокое проникновение в истоки и традиции русского искусства был неразрывно связан с его масштабными этнографическими исследованиями. Для Билибина поиск национального стиля в искусстве был невозможен без обращения к первоисточникам – народному быту, костюму, архитектуре и ремеслам Русского Севера и других регионов
Нажмите на выделенные предметы в иллюстрациях, чтобы ознакомиться с подробной информацией о каждом из них.
Афиша «Сказки. Рисунки И. Я. Билибина» Издание Экспедиции заготовления государственных бумаг. 1903
Художественный талант И. Билибина ярко проявился в его иллюстрациях к русским сказкам и былинам. Начало ХХ века и особенно 1910-е годы – время, когда многие художники в России, в том числе и Билибин, обратились к отечественному фольклору как к источнику национальной культуры и творческого вдохновения. Художник создал собственный, ни на кого не похожий стиль, соединив в своем творчестве традиции народного искусства, идущие от лубка, с принципами древнерусского и профессионального искусства. На сложение стиля художника большое влияние оказали экспедиции по Вологодской, Архангельской, Олонецкой и Тверской губерниям (задание этнографического отдела Русского музея, 1902–1904)*.
Афиша представляет собой рекламный плакат к серии книг «Сказки», издававшейся отдельными выпусками Экспедицией заготовления государственных бумаг. Сюжет плаката взят из «Сказки об Иване-царевиче, Жар-птице и о Сером волке», проиллюстрированной Билибиным в 1901**.
Афиша представляет собой рекламный плакат к серии книг «Сказки», издававшейся отдельными выпусками Экспедицией заготовления государственных бумаг. Сюжет плаката взят из «Сказки об Иване-царевиче, Жар-птице и о Сером волке», проиллюстрированной Билибиным в 1901**.
*Виртуальный Русский музей [Электронный ресурс]. – URL:
https://rusmuseumvrm.ru/data/collections/engraving/grlub_2599/index.php (дата обращения: 25.10.2026)
**Юлия Демиденко // Дягилев и его эпоха. СПб, 2001. С. 101.
https://rusmuseumvrm.ru/data/collections/engraving/grlub_2599/index.php (дата обращения: 25.10.2026)
**Юлия Демиденко // Дягилев и его эпоха. СПб, 2001. С. 101.
Василиса Прекрасная
Иллюстрация к русской народной сказке «Василиса Прекрасная» (1902) 1932
Отрывок из сказки:
Василиса собралась, положила куколку свою в карман и, перекрестившись, пошла в дремучий лес.
Идёт она и дрожит. Вдруг скачет мимо её всадник: сам белый, одет в белом, конь под ним белый, и сбруя на коне белая, — на дворе стало рассветать.
Идёт она дальше, как скачет другой всадник: сам красный, одет в красном и на красном коне, — стало всходить солнце.
Василиса прошла всю ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на полянку, где стояла избушка Бабы-яги. Василиса обомлела от ужаса и стала как вкопанная. Вдруг едет опять всадник: сам чёрный, одет во всём чёрном и на чёрном коне; подскакал к воротам бабы-яги и исчез, как сквозь землю провалился, — настала ночь. Василиса дрожала со страху, но, не зная куда бежать, оставалась на месте.
Василиса собралась, положила куколку свою в карман и, перекрестившись, пошла в дремучий лес.
Идёт она и дрожит. Вдруг скачет мимо её всадник: сам белый, одет в белом, конь под ним белый, и сбруя на коне белая, — на дворе стало рассветать.
Идёт она дальше, как скачет другой всадник: сам красный, одет в красном и на красном коне, — стало всходить солнце.
Василиса прошла всю ночь и весь день, только к следующему вечеру вышла на полянку, где стояла избушка Бабы-яги. Василиса обомлела от ужаса и стала как вкопанная. Вдруг едет опять всадник: сам чёрный, одет во всём чёрном и на чёрном коне; подскакал к воротам бабы-яги и исчез, как сквозь землю провалился, — настала ночь. Василиса дрожала со страху, но, не зная куда бежать, оставалась на месте.
В иллюстрациях к сказке «Василиса Прекрасная» И. Я. Билибин с поразительной чуткостью уловил саму стихию природы, превратив её в живое мифопоэтическое пространство. Художественное решение этих листов строится на гармонии природного и животного мира, выступающей символом русской земли. Пейзажные виды во многом были вдохновлены поездками художника в тверскую Егну и прилегающие к ней глухие уголки губернии. Впечатления от путешествий по этим краям затем трансформировались в иллюстрации Билибина в пространство сказочного мира и легли в основу образа Древней Руси, представленного в многих работах художника.
В иллюстрации запечатлен эпизод из сказки, когда Василиса встречает в дремучем лесу таинственного всадника на красном коне с изображенным на щите солнцем. Большую часть композиции занимают деревья, кусты и травы, подчеркивающие разделение структуры на несколько планов. Пространство в работе передано плоскостно и декоративно. Справа доминирует массивный темный силуэт сказочного леса, слева — хрупкая фигура Василисы.
Билибин работал четким контуром, вдохновившись техникой графического «наводящего» контура в народных росписях, таких как Городецкая и Мезенская. Создавая иллюстрации, художник сначала наносил рисунок на бумагу, а затем прорисовывал линии черной тушью с помощью колонковой кисти, добиваясь графической ясности и осязаемости каждой детали. Линия здесь выступает главным формообразующим элементом.
Билибин работал четким контуром, вдохновившись техникой графического «наводящего» контура в народных росписях, таких как Городецкая и Мезенская. Создавая иллюстрации, художник сначала наносил рисунок на бумагу, а затем прорисовывал линии черной тушью с помощью колонковой кисти, добиваясь графической ясности и осязаемости каждой детали. Линия здесь выступает главным формообразующим элементом.
Красный всадник в иллюстрации – образ восходящего Солнца. Фигура всадника в плаще и конь решены в единой, чистой цветовой гамме с использованием метода подмалевка (или «замалевка»), характерного для большинства видов русской кистевой декоративной росписи (например, хохломской или северодвинской).
Фигуры коня и всадника покрыты узорами, напоминающими Мезенскую роспись и традиционную русскую вышивку, которую Билибин подробно изучил в ходе этнографических экспедиций. Изображение на щите всадника также является отсылкой к резьбе и росписи прялок Русского Севера (борецкая, тоемская росписи), где круг с лучами и ликом выступает ключевым обережным символом.
Фигуры коня и всадника покрыты узорами, напоминающими Мезенскую роспись и традиционную русскую вышивку, которую Билибин подробно изучил в ходе этнографических экспедиций. Изображение на щите всадника также является отсылкой к резьбе и росписи прялок Русского Севера (борецкая, тоемская росписи), где круг с лучами и ликом выступает ключевым обережным символом.
Белая уточка
Иллюстрация к русской народной сказке «Белая уточка» (1902) 1932
Отрывок из сказки:
Князь уехал, княгиня заперлась в своем покое и не выходит. Долго ли, коротко ли, пришла к ней женщина, казалось — такая простая, сердечная!
— Что, — говорит, — ты скучаешь? Хоть бы на божий свет поглядела, хоть бы по саду прошлась, тоску размыкала.
Долго княгиня отговаривалась, не хотела, наконец подумала: по саду походить не беда, — и пошла. В саду разливалась ключевая хрустальная вода.
— Что, — говорит женщина, — день такой жаркий, солнце палит, а водица студеная так и плещет, не искупаться ли нам здесь?
— Нет, нет, не хочу! — А там подумала: ведь искупаться не беда! Скинула сарафанчик и прыгнула в воду. Только окунулась, женщина ударила ее по спине.
— Плыви ты, — говорит, — белою уточкой!
И поплыла княгиня белою уточкой. Ведьма тотчас нарядилась в ее платье, убралась, украсилась и села ожидать князя.
Князь уехал, княгиня заперлась в своем покое и не выходит. Долго ли, коротко ли, пришла к ней женщина, казалось — такая простая, сердечная!
— Что, — говорит, — ты скучаешь? Хоть бы на божий свет поглядела, хоть бы по саду прошлась, тоску размыкала.
Долго княгиня отговаривалась, не хотела, наконец подумала: по саду походить не беда, — и пошла. В саду разливалась ключевая хрустальная вода.
— Что, — говорит женщина, — день такой жаркий, солнце палит, а водица студеная так и плещет, не искупаться ли нам здесь?
— Нет, нет, не хочу! — А там подумала: ведь искупаться не беда! Скинула сарафанчик и прыгнула в воду. Только окунулась, женщина ударила ее по спине.
— Плыви ты, — говорит, — белою уточкой!
И поплыла княгиня белою уточкой. Ведьма тотчас нарядилась в ее платье, убралась, украсилась и села ожидать князя.
Хотя обе серии иллюстраций относятся к раннему периоду творчества Билибина, между работами к «Василисе Прекрасной» и «Белой уточке» заметны различия. Особенностью иллюстраций к «Белой уточке» становится преобладание пейзажного начала. Пейзаж в иллюстрации к «Белой уточке» уже менее более лиричный, хотя и несет в себе ощущение таинственности и напряжения, соответствуя настроению сюжета сказки. Пестрота предыдущих работ здесь сменилась лаконизмом оттенков и декоративностью, построенной на холодной гамме сиреневого, серого и зелёного. В характере изображения отразился интерес Билибина к пейзажам Русского Севера, русской старине и впечатления от регулярных поездок по древним городам. В этой серии иллюстраций природный ландшафт получает особое звучание, и здесь Билибин, по существу, открывает дорогу пейзажному началу в книжной иллюстрации*.
В представленной иллюстрации Билибин передал драматический момент превращения княгини в уточку злой ведьмой. На переднем плане справа на берегу озера изображена фигура колдуньи. Вдали по озеру слева плывёт белая уточка – молодая княгиня. Запечатлевая момент превращения, Билибин изображает фигуру ведьмы в движении, склонившейся и как бы нависающей над озером, творящей свои заклинания. На ней надет глухой косоклинный сарафан темно-красного оттенка, подпоясанный крученым шнуром с кистями. Низ подола украшен синей и желтой нашивными лентами (галунами). Из-под сарафана видна белая холщовая рубаха с пышными рукавами, собранными у запястья, а голова повязана красным платком (косынкой) в роспуск, скрывающим волосы.
На ногах колдуньи – плетеные берестяные лапти, надетые поверх белых холщовых онучей. Этот элемент подчеркивает простонародный, «подмененный» статус героини в этот момент сказки, поскольку по сюжету сказки ведьма заманила княгиню в пруд под видом простой женщины. На переднем плане на траве лежит роскошный, богато украшенный праздничный наряд княгини, который она сняла перед купанием. Здесь виден парчовый сарафан с золотным растительным орнаментом. Лежащая на траве ткань имеет сложную фактуру и рельефную вышивку, контрастируя с тем простым платьем, в которое одета колдунья.
*Северюхин Д. Иван Билибин: по тропинкам русской сказки. М. : Вита Нова, 2025. С. 67.
*Северюхин Д. Иван Билибин: по тропинкам русской сказки. М. : Вита Нова, 2025. С. 67.
Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди
В оформлении «Сказки о царе Салтане» Билибин использует свои знания древнерусского искусства и народного творчества, благодаря чему многокрасочный мир русской старины встает со страниц книжки, но билибинская Русь теперь перемещается в область мифа и достигает высоты поэзии Пушкина*.
Ключевой характеристикой оформления сказки стала театральность большинства иллюстраций, возникшая в результате нового опыта художника: в 1904 г., он получил заказ на оформление оперы Н. Римского-Корсакова «Снегурочка» для пражского Национального театра. На титульном листе в центре в медальоне помещена надпись: «СКАЗКА О ЦАРЕ САЛТАНЕ ТРУДЪ ЭТОТЪ ПОСВЯЩАЮ РУССКОМУ КОМПОЗИТОРУ Н.А. РИМСКОМУ-КОРСАКОВУ И. БИЛИБИНЪ 1905 Г».
Ключевой характеристикой оформления сказки стала театральность большинства иллюстраций, возникшая в результате нового опыта художника: в 1904 г., он получил заказ на оформление оперы Н. Римского-Корсакова «Снегурочка» для пражского Национального театра. На титульном листе в центре в медальоне помещена надпись: «СКАЗКА О ЦАРЕ САЛТАНЕ ТРУДЪ ЭТОТЪ ПОСВЯЩАЮ РУССКОМУ КОМПОЗИТОРУ Н.А. РИМСКОМУ-КОРСАКОВУ И. БИЛИБИНЪ 1905 Г».
Иллюстрация к «Сказке о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди» А. С. Пушкина (СПб: Экспедиция заготовления государственных бумаг, 1907). 1905
Желтый орнамент на глубоком синем фоне напоминает тяжелый театральный занавес и одновременно золотную вышивку на парчовой ткани. Оригиналы иллюстраций к «Сказке о царе Салтане» в 1909 году были приобретены Русским музеем императора Александра III, что стало для художника драгоценным свидетельством общественного признания**.
*Верижникова Т. Ф. Иван Яковлевич Билибин 1876-1942 С. 47.
**Северюхин Д. Иван Билибин: по тропинкам русской сказки. М. : Вита Нова, 2025. С. 74.
Иллюстрация к «Сказке о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди» А. С. Пушкина (СПб: Экспедиция заготовления государственных бумаг, 1907). 1905
Отрывок из сказки:
Вот открыл царевич очи;
Отрясая грезы ночи
И дивясь, перед собой
Видит город он большой,
Стены с частыми зубцами,
И за белыми стенами
Блещут маковки церквей
И святых монастырей.
Он скорей царицу будит;
Та как ахнет!.. «То ли будет? —
Говорит он, — вижу я:
Лебедь тешится моя».
Вот открыл царевич очи;
Отрясая грезы ночи
И дивясь, перед собой
Видит город он большой,
Стены с частыми зубцами,
И за белыми стенами
Блещут маковки церквей
И святых монастырей.
Он скорей царицу будит;
Та как ахнет!.. «То ли будет? —
Говорит он, — вижу я:
Лебедь тешится моя».
В иллюстрации изображен момент, когда после спасения Царевны-Лебедь царевич Гвидон с матерью-царицей на утро проснулись и увидели перед собой город. На переднем плане среди цветов представлены Гвидон и его мать. Вдали на зеленом острове город с множеством церквей и колоколен, находящийся на холме за каменной стеной с круглыми башнями. Композиция построена на резком контрасте переднего и дальнего планов, характерном для работ в стиле модерна начала ХХ века. Декоративность в этой работе возведена художником в некий абсолют. Так, травы и цветы на переднем плане практически превращены в сплошной ковровый узор. Нижний край листа оформлен рамкой-бордюром с геометризованным зооморфным орнаментом, благодаря чему иллюстрация к отрывку из сказки воспринимается целостным элементом книжного ансамбля.
Билибин с исторической достоверностью воссоздает боярский наряд допетровского времени в костюмах персонажей сказки. Князь Гвидон изображен в роскошном парчовом или бархатном кафтане со стоячим воротником, подпоясанным кушаком. На голову надета коричневая шапке с пером, отороченная мехом. Полулежащая на земле царевна одета в синий сарафан и белую рубаху, а на голове повязан нарядный сиреневый платок, украшенный золотным шитьем с растительным орнаментом.
Если в иллюстрациях к сказкам «Василиса Прекрасная» Билибин отображает лесную, мифологическую сторону русской культуры, образ Руси раскрывается через дремучий, непроходимый еловый лес, избушку на курьих ножках и мистические силы природы, то в «Сказке о царе Салтане» он представляет Русь как великолепный, сияющий вечный праздник, где природа, человек и русская архитектура слиты в единый драгоценный узор. Это идеализированный образ яркой и праздничной Руси с обилием золотых куполов-луковиц, роскошными костюмами и повсеместным украшением пространства.
Иллюстрации к «Сказке о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди» А. С. Пушкина (СПб: Экспедиция заготовления государственных бумаг, 1907). 1905
Отрывок из сказки:
И садятся все за стол;
И веселый пир пошел.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Разбежались по углам;
Их нашли насилу там.
Тут во всем они признались,
Повинились, разрыдались;
Царь для радости такой
Отпустил всех трех домой.
День прошел — царя Салтана
Уложили спать вполпьяна.
Я там был; мед, пиво пил —
И усы лишь обмочил.
И садятся все за стол;
И веселый пир пошел.
А ткачиха с поварихой,
С сватьей бабой Бабарихой,
Разбежались по углам;
Их нашли насилу там.
Тут во всем они признались,
Повинились, разрыдались;
Царь для радости такой
Отпустил всех трех домой.
День прошел — царя Салтана
Уложили спать вполпьяна.
Я там был; мед, пиво пил —
И усы лишь обмочил.
В финальной иллюстрации «И веселый пир пошел» центральным объектом является стол, за которым расположены герои – рыжебородый царь Салтан в короне, справа от него - Гвидон и царевна Лебедь, слева – царица. Строгая, уравновешенная и подчеркнуто театрализованная композиция в этой работе выстроена по принципу кулис: на первом плане слева и справа зеркально расположены монументальные фигуры стражников, которые обрамляют сцену и направляют взгляд вглубь пространства. Центром и главным ориентиром выступает плоскость изразцового пола, узор которого ритмически организует нижнюю часть листа. Стол с пирующими гостями сдвинут на дальний план и вытянут горизонтально, подобно фризообразному рельефу. Орнаментация здесь достигает тотального масштаба, и каждый элемент становится превращенным в законченный узор.
Царь Салтан изображен в роскошном, расшитом золотом кафтане с высоким воротником-козырем и в царском венце. Рядом сидят бояре и царица в традиционных головных уборах – кокошниках и киках, одетые в платья из тяжелой узорчатой парчи с широкими рукавами. Фигуры стражников облачены в длиннополые суконные кафтаны с характерными нашивками на груди, а на головах одеты шапки с меховым околышем. В руках они держат традиционное русское древковое оружие — бердыши. Особое внимание привлекает сидящий на полу рядом с кошкой старик в ярком синем кафтане, сплошь покрытом стилизованным растительным узором.
В иллюстрациях к «Сказке о царе Салтане» Билибин создает образ царской, палатной Руси через костюмы и антруж пышной, сказочно-богатой и торжественной боярской культуры XVII века. Сказка А.С. Пушкина полна авторской иронии, что Билибин передает через забавные детали – удивленная кошка, упавший на пол старик. Историзм здесь сознательно преувеличен художником до гротеска.
Сказка о трех царских дивах и об Ивашке, поповском сыне
«Царь, поднявшись очень рано, похмелялся с полупьяна...» Иллюстрация к «Сказке о трех царских дивах и об Ивашке, поповском сыне» («Александр Рославлев. Сказки». СПб: Общественная польза, 1911). 1910
Отрывок из сказки:
Отрывок из сказки:
Царь давно уже проспался
И сидел опохмелялся,
А у ног его чета —
Два горбатые шута,
Потно-красные от злости,
На щелчки играли в кости.
У царя живот болел,
Вспоминая, что он съел
И кто с кем дрался скамьями,
Осовелыми глазами,
Тупо глядя на разгром,
Царь был пасмурен лицом.
Вверх торчали ножки трона,
И алмазная корона,
Свет и цвет его земле,
Потонула в киселе.
Отрывок из сказки:
Царь давно уже проспался
И сидел опохмелялся,
А у ног его чета —
Два горбатые шута,
Потно-красные от злости,
На щелчки играли в кости.
У царя живот болел,
Вспоминая, что он съел
И кто с кем дрался скамьями,
Осовелыми глазами,
Тупо глядя на разгром,
Царь был пасмурен лицом.
Вверх торчали ножки трона,
И алмазная корона,
Свет и цвет его земле,
Потонула в киселе.
Будучи знатоком этнографии и традиционного русского костюма, Билибин часто сочетал в графике реальные исторические элементы со стилизацией. Так, один из скоморохов облачен в характерный шутовской колпак с загнутым верхом, украшенный яркими контрастными полосами, лентами и кистями. Этот атрибут традиционно подчеркивал праздничную и буффонадную роль персонажа. Узор на его жилете стилизован под шахматную доску. Клетка часто использовалась в шутовских костюмах Западной Европы и Руси как символ непостоянства, игры и хаоса. Нижняя же часть кафтана оформлена в виде бахромы желто-красного цвета с круглыми бубенцами на концах, которые звенели при движении. На шее у сидящего слева рыжеволосого шута надет огромный круглый плоеный воротник — фреза. Хотя это элемент европейского костюма конца XVI–XVII веков, в русском искусстве начала XX века его часто сочетали с образами шутов, чтобы придать им нелепый, гротескный вид. Выбор подобных костюмов отражает увлечение Билибина театрально-декорационным искусством. Именно в этот период (конец 1900-х — 1910-е годы) он активно создавал эскизы для оперных постановок Римского-Корсакова («Золотой петушок»), где скоморошьи наряды играли ключевую роль.
Если в иллюстрациях к «Василисе Прекрасной» Русь — это суровый мир древнего мифа, а в «Сказка о царе Салтане» — ослепительный, декоративный теремной рай, то в данной работе Билибин уходит в сторону сатиры, театрального гротеска Серебряного века и утонченных форм стиля модерн.
Если в иллюстрациях к «Василисе Прекрасной» Русь — это суровый мир древнего мифа, а в «Сказка о царе Салтане» — ослепительный, декоративный теремной рай, то в данной работе Билибин уходит в сторону сатиры, театрального гротеска Серебряного века и утонченных форм стиля модерн.
На иллюстрации представлена сцена из сказки «О трех царских дивах и об Ивашке, поповском сыне», в которой к опохмеляющемуся царю приходит его дочь и просит найти ей жениха. В отличие от ранее проиллюстрированных произведений, автором этой сказки является современник художника – Александр Рославлев, выпустивший ее впервые в 1907 году. В данной работе Билибин изображает царя с длинными волосами и бородой, сидящим в деревянном кресле-троне с подушкой под плечами. В его левой руке резная деревянная ложка, а рядом на столе – ковш. Склонившая в почтении голову царевна стоит напротив царя на коленях, в то время как у ног царя на полу играют в кости два шута.
Царь одет в просторную домашнюю или легкую царскую одежду в крупную горизонтальную полоску. На голове — плоская золотая шапка-венец, костюм молодой царевны воспроизводит праздничный девичий комплекс. На ней косоклинный сарафан из набивной сине-фиолетовой ткани с традиционным растительным орнаментом, поверх которого надета богато украшенная короткая душегрея на лямках. На голове — северный головной убор, напоминающий праздничный повойник с широкой узорчатой лентой-павой, спускающейся на спину.
Материалы для проекта подготовлены
Русским музеем совместно с Культурно-просветительскими и выставочными центрами
Русского музея в регионах России:
- Мурманским областным художественным музеем
- Ярославским художественным музеем
- Государственным музеем изобразительных искусств Республиик Татарстан
- Мордовским Республиканским музеем изобразительных искусств имени С.Д. Эрьзи.
Вдруг царевна, легче тени,
Подошла и на колени
Опустилась перед ним,
Перед батюшкой своим.
«Свет-мой батюшка, к тебе я»,
Говорить она, краснея:
«Долго-ль девке до греха, —
Смерть хочу я жениха»
«Ишь ты», царь, икнувши, молвил,
Допил ковш, еще наполнил
И опять блеснувши дном,
Постучал в него перстом.
Подошла и на колени
Опустилась перед ним,
Перед батюшкой своим.
«Свет-мой батюшка, к тебе я»,
Говорить она, краснея:
«Долго-ль девке до греха, —
Смерть хочу я жениха»
«Ишь ты», царь, икнувши, молвил,
Допил ковш, еще наполнил
И опять блеснувши дном,
Постучал в него перстом.